Г.А. Савельев,
     директор ДМЗ,
     лауреат Государственной премии


     В моей памяти Александр Яковлевич Березняк – это, прежде всего, человек доброжелательности и добропорядочности. Это талантливый, пытливый профессионал в области ракетостроения, уделяющий много внимания развитию этой области, а также соответствующему уровню развития лабораторно -экспериментальной базы вверенного ему предприятия.
     Он обладал большой эрудицией, но умел слушать других и принимать взвешенные решения по обсуждаемым вопросам. Поэтому и не случайны успешные разработки многономенкла турных ракетных систем коллективом МКБ «Радуга». Ведущая роль в том Александра Яковлевича Березняка хорошо известна.
     Работать с ним было очень интересно и приятно.



      В.Д. Савчук,
     начальник комплексного отдела, кандидат технических наук


     Мы проявляли много усилий, чтобы построить аэродинамические трубы, было намерение сократить зависимость от ЦАГИ, куда всегда трудно пробиться. Березняк поддерживал эту идею, но робко. Все решил научно-технический совет предприятия: не надо браться за это дело. После еще раз пришли к нему, на что Березняк сказал: «Все решено. Больше ко мне с этим не ходите».
     Мы переключились на МАГД – магнитно-гидродинамичес кую лабораторию. Дело новое, ничего подобного у нас еще не было. Березняк приходил, интересовался, одобрял.
     Несколько месяцев cпустя вызывает меня А. Я. Березняк: «Что там у вас есть по трубам, несите быстренько». – «Так вы же запретили мне этим заниматься». Он поднял удивленные глаза: «Ну и что же, что запретил? Мало ли кто вам что скажет. Если вы одержимы идеей, вы должны работать, бороться за свою идею. Вы знаете, я вас уважать перестану». Взгляды у Главного конструктора резко изменились, и дело у нас пошло – и очень успешно.



      И.С. Селезнев,
     доктор технических наук,
     Генеральный конструктор,
     Герой Социалистического Труда,
     дважды лауреат Государственной премии


     С Александром Яковлевичем я работал с 1955 года. О нем много говорилось на всех юбилеях, много написано. Но я бы хотел выделить одну линию, которую он проводил в жизнь: чтобы сберечь экипаж самолета, корабля, надо обеспечить им такие условия, при которых они в дуэли находились как можно дальше от потенциального противника. В этом проявлялась его человеческая позиция как разработчика оружия. Эта идея Александра Яковлевича прослеживалась во всех разработках руководимого им КБ, это линия и сегодняшнего дня.
     С 1972 года мы оказались в ловушке в связи с созданием объединения. Объединение было придумано в нашей среде. К сожалению, мы оказались здесь неподготовленными. Произошла перестановка центральных фигур, что, может быть, и вызвало ранний уход из жизни Александра Яковлевича. Для него эта ситуация оказалась выше человеческих возможностей. Выдвинув идею, мы получили идею фикс, для него это было неожиданным. Хотя по раскладке сил, по отношению к нему в МАПе, могло быть и хуже. Несмотря на неблагоприятные условия, складывающиеся для КБ, мы смогли выполнить задачи, зафиксированные в «девяти направлениях» нашей работы. Эта программа не была утверждена никем, даже Генеральным директором объединения. Была создана лабораторная база – инструмент, равно необходимый и инженеру, и производствен нику, и конструктору. Лабораторная база оказалась одной из лучших в отрасли и, пожалуй, самой лучшей в подотрасли. Приступили к созданию опытного производства. Сейчас у КБ есть свой опытный завод. Он еще не такой, как нужен бы, но все же завод. У нас мощный вычислительный комплекс, который уступает только некоторым институтам в нашей отрасли. Следует отметить очень важную особенность: лабораторно -производственная база создана усилиями наших инженеров, наших рабочих.
     Еще до сокращения оборонных заказов мы нашли разработки нескольких конверсионных направлений, которые связаны с нашей специализацией, затрагивающие области и аэродинамики, и прочности, и конструирования – ветроэнер гетика, спутниковая связь, медицина, легкая промышлен ность и т.д.
     К сожалению, это не стало еще масштабным. Сейчас время реформ требует ломки наших старых отношений, чтобы лучше жить сегодня и прогнозировать будущее. А оно нелегкое. Мы подходим к такому моменту, когда, по-видимому, придется сокращаться по некоторым направлениям. Хотим мы того или нет. Сохранить несбалансированную численность между производственной, испытательной, экспериментальной и конструкторс кой частями в сегодняшних условиях не удастся. Если до сегодняшнего дня мы стратегию «не сокращать» выдерживали, то сегодня сама жизнь подвела к этому. И очень быстро. Наш единственный выход – в структуре КБ иметь самостоятельные ячейки, которые (любой формы) дополнительно себя обеспечили бы инициативными работами, не меняя научно-технической политики КБ. В этом вопросе мы сами себе противостоим. Мы имеем возможность создать отдельные виды производств, пойти на создание конструкторско-производственных подразделений, которые и питать будут друг друга, и мыслить на перспективу. Александр Яковлевич не простил бы нам такого нашего отношения к собственной судьбе. Он всегда был сторонником свободы человека: и творчески, и социально, и материально. Будущее зависит от нас. Мы теперь не должны ждать, что нас сверху кто-то обеспечит. Надо всем беспокоиться о себе и о коллективе. Если мы все это поймем, тогда легче и быстрее поправим наше сегодняшнее не очень веселое положение.



      И.Н. Симансков,
     начальник отдела,
     лауреат Государственной премии


     По тематике МКБ я начал работать с 1952 года, непосредственно под руководством Александра Яковлевича Березняка с февраля 1963 г. по июль 1974 г. О нём у меня остались самые тёплые, самые добрые воспоминания. Он умелый организатор творческого коллектива. Очень удачно умел подбирать работоспособных специалистов – единомышленников, сверял с ними свои задумки. Получал поддержку их. Коллектив был опорой Александра Яковлевича. Он никогда не игнорировал коллектив, не был над ним. Он талантливый конструктор. Большой практический опыт по созданию авиационной техники, творческую смелость со знанием дела использовал для разработки ракетной техники. Интуитивно ощущал создаваемую конструкцию, постоянно стремился к новому и совершенно му. Решение принимал обдуманное после проработок, взвесив все «за» и «против».
     В общении всегда был приветлив, спокоен, уравновешен. Умел слушать своих оппонентов, никогда не позволял себе резких или грубых тонов в общении с подчиненными. Был требователен, но добр.
     С Александром Яковлевичем мне приходилось работать согласно профилю отдела – наземное оборудование. Твердая позиция Главного конструктора заключалась в том, чтобы средства для обслуживания наших ракет в воинских частях были как можно проще, удобнее и дешевле. Разработкой и изготовлением их должны заниматься специализированные КБ и заводы. Далеко не просто и не сразу удавалось нам реализовать идею нашего Главного конструктора. Неоднократные попытки подключить специализированные фирмы заканчива лись безуспешно: в одном случае оборудование получалось громоздким и не могло удовлетворить ни наше МКБ, ни военных, в другом – не нашлось завода, согласившегося производить это оборудование, в третьем – из-за большой дороговиз ны. Поэтому большинство из наземных комплектов приходилось делать в Дубне.
     Умение Александра Яковлевича видеть перспективу мне запомнилось при разработке подвижного берегового ракетного комплекса (ПБРК «Рубеж»). Идея этого комплекса – использование морской ракеты П-15 на мобильной установке для береговой обороны.
     На начальной стадии проектирования рассматривалось несколько вариантов. В частности, предлагалось разместить комплекс на 2-3 базовых шасси. Александр Яковлевич убедил всех и настоял на том, чтобы КБ разработало мобильный комплекс на одном базовом шасси. После изучения других комплексов была предложена компоновка на одном шасси автомобиля МАЗ – 543М Минского автомобильного завода.
     Как показала практика, такой вариант оказался более удобным. Это оценили и наши военные, и югославские, которые охотно покупали «Рубеж».
     Я не стану лишний раз повторять, что наше ОКБ под руководством Александра Яковлевича оказалось на поверку очень плодотворным и эффективным. Об этом наверняка скажут другие. Я позволю себе привести один эпизод, связанный с очередным приездом к нам Генерального конструктора Артёма Микояна. (Мы ещё были под его крылом). Он выслушал в кабинете Александра Яковлевича отчет о работе филиала. Работой филиала остался доволен, поблагодарил всех за работу и сравнил нашу жизнь и работу с жизнью крестьян одной из многих глухих армянских деревень: «Жизнь в деревне шла своим чередом. К одному из крестьян приехал гость. Крестьянин спрашивает гостя: "Ты, может быть, помнишь – в 1917 году в Петрограде произошла революция? Так чем она завершилась? Народ днем работал на земле, а ночью света не было, заниматься было нечем, так они рожали детей". Так и у вас – днем и ночью рождаете свои ракеты», – закончил Микоян.
     Скоропостижная кончина Александра Яковлевича была ударом, большой трагедией для Дубненского производствен но-конструкторского объединения и города. Гроб с телом покойного был установлен в ДК «Октябрь». В почетном карауле, сменяя друг друга, стояли его коллеги по работе – руководители подразделений объединения, представители городских и общественных организаций. На прощание с ним пришли тысячи дубненцев. Площадь у ДК, а потом весь путь до МКБ, куда подвозили гроб, были сплошь заняты людьми. Море живых цветов. Это всё искреннее проявление уважения и любви к Александру Яковлевичу.
     Гроб повезли в Москву в клуб имени В. Чкалова . Примечательно, что и туда пришло очень много народу из смежных организаций, заказывающих управлений с венками, живыми цветами. Он пользовался уважением всех, кто его знал, а знали его многие.
     Похоронили Александра Яковлевича на Немецком кладбище в Москве. На могиле установлен памятник из серого гранита в виде стелы.



     К.Н. Субботин,
     начальник отделения,
     лауреат Государственной премии,
     кандидат технических наук


     Александр Яковлевич обладал комплексом замечательных качеств, которые в значительной мере воплотились в нашем коллективе и способствовали его становлению. Мне хотелось бы остановиться на одной, сравнительно мало заметной стороне формирования нашего коллектива.
     Мы нередко удивлялись, как аккуратно подходит Александр Яковлевич к вопросам взаимоотношений с другими участниками нашей общей работы, как придирчиво допытывал ся: все ли нами сделано, чтобы у других дела шли хорошо. А потом мы же убеждались, что так, действительно, работать и интереснее, и лучше, и результативнее.
     Этот же принцип Александр Яковлевич умело и настойчиво, со свойственной ему вежливостью прививал и внутри нашего коллектива. Он, кстати, весьма настороженно относился к разного рода положениям, распределениям функций, считая, что работа по выпуску действительно необходимых документов такого рода должна сочетаться с работой по воспитанию у людей стремления всегда и везде делать максимум того, что полезнее для общего дела. Он очень боялся, чтобы различные «положения» и др. не заформализовали живую работу.
     Считаю небезынтересным содержание притчи, которую Александр Яковлевич не раз рассказывал. Суть её такова.
     Степан спрашивает хозяина: «Прохор тоже приказчик, как и я, а почему получает жалование в два раза больше?» Хозяин ответил: «Так, давай поговорим об этом, но потом, а сейчас сбегай узнай, вон там обоз едет». Сбегал Степан и сообщает: «Да, обоз, это мужики из Ивановки едут». – «А что везут?» – спрашивает хозяин. Сбегал Степан и сообщает: «Пеньку везут». – «А куда везут?» – снова спрашивает хозяин. Сбегал Степан: «В Петровское везут». Тогда позвал хозяин Прохора и говорит ему: «Там обоз едет, пойди узнай». Сбегал Прохор и сообщает: «Это мужики из Ивановки везут пеньку в Петровское, собираются торговать по рублю за мешок. Если поторговаться, можно взять по 80 копеек». А хозяин говорит Степану: «Теперь тебе понятно, почему Прохор получает вдвое больше твоего?»
     Я думаю, что наглядная модель этой притчи продолжает жить в умах тех, кто работал с Александром Яковлевичем.

     * * *
     Мое поколение кончало институты в первые послевоенные годы, выпускникам авиационного ВУЗа устроиться в хорошую, солидную фирму было несложно. Мы же – целая группа ребят из одной комнаты общежития МАИ – «забросили» себя за северную окраину Подмосковья, в будущее левобережье будущего города Дубны. И нам крупно повезло, что здесь принял нас под свое руководство тоже искатель нового, но уже познавший вкус этого – Александр Яковлевич Березняк.
     Мы не сразу узнали, что наш министр не благоволит к Александру Яковлевичу за его «своеволие». Дело в том, что наш министр отвечал за оснащение техникой только нашего авиационного заказчика, а к Березняку (знали, на что шли) потянулись и другие заказчики, и они через верха, опираясь на согласие Александра Яковлевича, «додавливали» нашего министра, добиваясь включения их работ в нашу тематику. Таким образом, например, утвердилось у нас целое направление работ по морской тематике. А ведь как много дали эти работы коллективу и в части приобщения новых людей к высококвалифици рованному труду, и в части оснащения современной лабораторной и вычислительной техникой, и в строительстве жилья, наконец.
     Александр Яковлевич Березняк при жизни, наверняка, недополучил признания сверху. Но он живет в высоком научно-техническом и производственном потенциале, в квалифицированных кадрах, которыми может гордиться сегодня левобережье Дубны.
     Как мы сможем использовать это богатство в современных, в корне изменившихся условиях – этим занимаются и наши новые руководители, и многие наши энтузиасты. Пожелаем им (и нам) успехов в этом нелегком деле!



     И.И. Сухоруков,
     инженер


     А. Я. Березняк–человек слова. Говорил мало, но слов на ветер не бросал.
     Нам, четырем выпускникам МАИ, сообщили в отделе кадров предприятия, что нет допуска к работе, а когда он будет – неизвестно. Поэтому к работе приступить возможности не было. Мы уехали в свое общежитие в Москву. Приедем – допуска нет. Уедем. И так продолжалось три месяца. Уже гулянка не в гулянку. Решили обратиться к Березняку. В Дубне его не было, пошли к нему домой в Москве. Представляете, четыре молодых человека в очень скромных одеждах стоят на площадке перед дверью – пришли к Александру Яковлевичу. Его супруга Тамара Ивановна пригласила нас в квартиру, усадила за стол (Александр Яковлевич должен был прийти через час), разложила журналы, угостила чаем, пряниками. Часа через полтора пришел Александр Яковлевич. Выслушал нас внимательно и сказал: «Поезжайте в Дубну, приступайте к работе». Мы поехали – нас допустили на предприятие.



      В.Н. Троицкий,
     заместитель Главного конструктора, кандидат технических наук


     Впервые я встретился с А.Я. Березняком где-то в мае-июне 1963 г., вскоре после прибытия в Дубну на работу по окончании института. Начальник бригады А.Н. Новиков поручил мне работу по увеличению жесткости проводки управления элеронами на одном из наших изделий, уже находившемся в серийном производстве. Задача возникла в связи с опасениями наших расчетчиков относительно возникновения элеронного флаттера. Собственно вся проводка состояла из комбинаций тяг, качалок и двух валов, расположенных в центроплане крыла. Рассмотрев расчеты на жесткость, мы пришли к выводу, что наибольшие потери жесткости приходятся на валы (деформация кручения) и в связи с этим необходимо найти такую схему проводки, которая реализует только деформации растяжения-сжатия, при минимальных доработках существующей конструкции.
     С предложением такой схемы вышли к Главному конструктору. Надо сказать, что Александр Яковлевич быстро нас понял и дальнейший разговор шел уже по детализации этой схемы, причем меня по-хорошему удивил демократизм разговора, когда на этапе рассмотрения технических решений нет ни «начальников», ни «подчиненных», а есть только дело. Впоследствии я убедился, что А.Я. Березняк очень выгодно отличался от некоторых других старших товарищей, нередко переходив ших на менторский тон без особых на то оснований. Каждая встреча с А.Я. Березняком производила достаточно глубокое впечатление. Это я потом понял, что он относился к той когорте главных конструкторов, которые в непростой обстановке 30-50 гг. делали свою непростую работу.
     Работая в отделе эскизного проектирования, мне и в дальнейшем приходилось участвовать в обсуждении различных технических вопросов у А.Я. Березняка, и всегда оставалось чувство, что встретил интересного, глубоко интеллигентного, технически эрудированного человека.
     Последний раз я был у А.Я. Березняка за четыре дня до его кончины. Я должен был утвердить у него эскизный проект очередного нашего изделия. Процедура утверждения не свелась к формальному подписанию, он стал подробно расспрашивать о конструкции, и вновь я увидел неподдельный интерес прирожденного конструктора именно к тем особенностям конструкции, которые в дальнейшем определяют её жизнь.
     Но, к сожалению, вскоре его не стало.



      Н.П. Федоров,
     директор ДМЗ,
     лауреат Государственной премии


     Александр Яковлевич Березняк – типичный учёный. Спокойно говорит как думает, как понимает, не заботясь о том, как его поймут, какая будет реакция.
     На коллегиях министерства, ВВС, в случае возникновения каких-либо сложных ситуаций сразу же давал идею, с помощью которой можно разрешить проблему малыми затратами, малыми силами.
     Говорил не очень красиво, но верно.
     Выслушивал и новичков, и опытных работников. Умел создать и поддерживать творческую атмосферу.
     Никогда не выдавал своего превосходства над другими.
     Влияние Березняка на развитие левобережной части города огромно: плодотворная работа ОКБ влечет развитие инфраструктуры, технополиса. Для развития города нужны и ОКБ, и ДМЗ.
     Андрей Туполев на одном из совещаний назвал Александра Яковлевича умной головой. Очень хорошо, с большим уважением относился к нему М.Н. Мишук, заместитель Главкома по вооружению, доктор технических наук.
     Начальник Главка Давыдов удивлялся: создать такое результативное КБ, ничего не класть на полку и в два года одна машина – другого такого КБ нет!



      Р. Ш. Хайкин,
     начальник отделения,
     кандидат технических наук,
     лауреат Государственной премии


     Александр Яковлевич был талантливым конструктором, ученым-новатором, смело бравшим на себя решение самых сложных технических задач. Он прошел полный борьбы и свершений путь. Созданный им в ОКБ Болховитинова в содружестве с Исаевым самолет БИ-1 ознаменовал рождение нового направления в технике. Александр Яковлевич мечтал о создании больших авиационных комплексов.
     Александр Яковлевич любил поговорки, которые употреблял всегда к месту. Например, когда приводили не совсем корректные сравнения, он говорил: «Вы смешиваете патефонные иголки с повидлом».
     Или при затяжных, бесплодных спорах:
     «Чем спорить, сколько глаз у змеи, лучше посмотреть ей в глаза и самому посчитать». Александр Яковлевич обладал редкой трудоспособностью, часто работал по 12 – 16 часов в сутки, заражая энтузиазмом окружающих.
     Когда он лежал в больнице, периодически приглашал к себе сотрудников, и там, в отдельной комнате, решались многие трудные технические вопросы.



      А.П. Черников,
     Главный специалист


     Дипломный проект после окончания ВУЗа я защитил в МКБ «Радуга». Был март 1963 года. Прежде чем приступить к работе, я имел право на месячный отпуск, но усталости не чувствовалось, ехать без жены в отпуск не хотелось, и я решил выйти на работу. Через несколько месяцев, когда пригрело летнее солнышко, мне захотелось в отпуск, тем более что жене (она работала в больнице) предоставили возможность отдохнуть. Я же знал, что имею право на отпуск только после 11 месяцев работы, и ни к кому не обращался с этим вопросом. А как-то на работе говорят: «Ты сходи к Березняку, он может отпустить». Я робко вошел в кабинет с заявлением (проблем с входом к нему тогда не существовало). Он спокойно почитал мое писание, расспросил что и к чему и спрашивает: «А это правда, что я имею право предоставить отпуск через шесть месяцев с начала работы?» – «Ну, мне так говорят». – «Хорошо, съездите, отдохните». Спросил, куда хотим поехать. Я оформил отпуск. Через день мы с женой сложили свои пожитки в чемоданы и пошли на автобусную остановку. Это было в 13 или 14 часов. Стоим, ждем. И гляжу, мимо проходит Березняк. Я в КБ работал мало, с ним по работе еще не встречался. Поэтому отошел этак в сторонку. И вдруг Александр Яковлевич подходит к нам. Поздоровался, справился, все ли нормально, пожелал нам счастливой дороги и ушел.
     Конечно, мне было приятно от того, что руководитель такой простой, доброжелательный. Я и себя немного человеком почувствовал.



      Я.И. Черников,
     подполковник ВВС


     «Не надо мешать военным представителям выполнять свои функциональные обязанности» – такого правила Александр Яковлевич придерживался всегда, независимо от того, кто был во главе военного представительства.
     К мнению и предложениям военных, особенно по вопросам эксплуатации, Александр Яковлевич относился очень внимательно. Он считал и часто произносил: « Дело у нас общее».
     Такое отношение Александр Яковлевич распространял и на работу со своими смежниками. Так, например, при проведении работы комиссии по макету ракеты КСР-5 он говорил: «Нам нужно в акт комиссии внести все, что было произнесено с трибуны, включая вопросы и реплики». Александр Яковлевич считал, что это очень важно в процессе дальнейших работ по созданию ракеты. Особое внимание он уделял мнению членов комиссии по макету из войсковых частей по эксплуатации. Для этих целей весь ход проведения комиссии по макету был застенографирован (этим занималась К.И. Смирнова). Эти материалы использовались при разработке мероприятий, а также учитывались в эксплуатационной документации.

     Александр Яковлевич был человеком решительным, мог и рискнуть там, где был уверен в своей правоте. Помню одно достаточно высокое совещание по использованию ракеты 22МП для борьбы с воздушными целями типа AWACS. Один только А.Я. Березняк поддержал предложение в/ч 25966 – начать работу с ОКР, хотя остальные участники настаивали на проведении НИР. Александр Яковлевич сделал такой вывод: «Будет ОКР, будет и дело сделано». Его предложение не было принято, но и работа не была проведена.



      Л.А. Чернов,
     начальник отдела проектов,
     лауреат Государственной премии


     Впервые фамилию Березняк я услышал в 1960 году, будучи ещё студентом ХАИ последнего, выпускного курса. Информация о деятельности коллектива, возглавляемого А.Я. Березняком, была строго засекречена, поэтому направление группы студентов на преддипломную практику в то время в город Иваньково, на предприятие п/я 12, у всех нас вызывало чувство особой ответственности.
     Первая, если можно так выразиться, деловая встреча с Александром Яковлевичем состоялась у меня на защите дипломного проекта. Он возглавлял тогда экзаменационную комиссию. Надо видеть, с каким живым участием, интересом и молодым задором он вёл себя на этом волнующем для всех нас событии! Особенно он любил задавать задачи из области теоретической механики. Мы были достаточно «подкованы» в этой области, чтобы без особых затруднений их решать. Вспоминается, как светилась в его глазах неподдельная радость, когда дипломник, не задумываясь, правильно отвечал на вопросы.
     Очень хорошо запомнились его тёплые поздравления при вручении дипломов, в которых первая подпись была А.Я. Березняка как Председателя Государственной экзаменационной комиссии.
     С этого времени для нас, молодых специалистов, началась напряжённая и по-настоящему творческая работа. В этом плане мне, можно сказать, особенно повезло, так как с переходом в 1963 году в проектное подразделение мне было получено заниматься «морской тематикой».
     Александр Яковлевич по-особому был неравнодушен к разработкам для ВМФ. В 1953 году была принята на вооружение ВМФ противокорабельная ракета П-15. Она была разработана впервые в мире для вооружения малоразмерных быстроходных катеров. Ракета разрабатывалась под руководством и при самом непосредственном участии Александра Яковлевича. Эта разработка была отмечена Ленинской премией, а А.Я. Березняк был удостоен звания лауреата Ленинской премии.
     В процессе работы над «морской тематикой» мне много раз приходилось встречаться с Александром Яковлевичем не только в его рабочем кабинете, но и непосредственно за «моим кульманом», где обсуждались технические вопросы. При обсуждении Александр Яковлевич всегда видел самое главное и основное, он всегда задавал в работе, как говорится, «направляющие косинусы». Так, например, при проработках по береговому подвижному комплексу «Рубеж» Александр Яковлевич настоял на том, чтобы все необходимые системы для его боевого применения, включая ракеты и пусковые установки, размещали на одном автомобильном шасси. И, несмотря на трудности решения такой задачи, комплекс «Рубеж» был разработан в таком исполнении.
     Второй пример. При проработках компоновки ракеты «Москит» Александр Яковлевич предложил (и настоял на том), чтобы стартовый двигатель ракеты размещался в камере сгорания маршевого прямоточного двигателя, что обеспечивало резкое уменьшение габаритов ракеты, а это очень важно, особенно при размещении ракет на малых ракетных катерах.
     Надо сказать, что Александра Яковлевича всегда отличала высокая культура общения. При обсуждении технических вопросов нам, тогда ещё молодым специалистам, приходилось горячо, а иногда и дерзко возражать в технических спорах. И в этих ситуациях Александр Яковлевич всегда находил терпение и абсолютную выдержку выслушать до конца возражения и только потом продолжить спор. Для нас это всегда было впечатляющим.
     Александр Яковлевич был требовательным руководите лем, ценил инициативу в работе, в то же время был чутким и тактичным человеком. Эти качества во многом способство вали установлению здорового психологического климата в коллективе, а это, в свою очередь, способствовало творческим успехам в разработках.



      Г.С. Штейнгардт,
     начальник отдела


     Годы все более отдаляют от нас то время, когда Александр Яковлевич Березняк был с нами, тем не менее сознание и чувство невосполнимой утраты лишь обостряется.
     Вероятно, каждый сотрудник нашего ОКБ, непосредствен но соприкасавшийся с Александром Яковлевичем по работе и в жизни, может рассказать о нем что-то свое, воссоздающее его образ. А воссоздать этот образ нам необходимо не только в знак уважения к его памяти. Это наша потребность в своей достойной истории, в предмете нашей гордости, в побудитель ном стимуле эту историю продолжать и развивать, наконец, просто как в достойном примере для подражания. Это и наша потребность уважать самих себя.
     Я не претендую (да и не имею права) на исчерпывающую характеристику А.Я. Березняка, мои встречи с ним были эпизодическими и относились к области разработок, несколько отстоящей от основной тематики работ нашего ОКБ, но, возможно, именно поэтому мои заметки способны представить интерес.
     А.Я. Березняк одним из первых руководителей промышлен ности в начале 60-х годов в свете все возрастающей сложности поручаемых нашему ОКБ задач осознал объективную потребность вооружить ОКБ новыми, в дополнение к традиционным, средствами решения этих задач и тем самым подготовить ОКБ к грядущим испытаниям. Поэтому конкретные предложения А.А. Мавлянова, Р.Ш. Хайкина, А.Ф. Дудникова по созданию у нас направления полунатурного моделирования были восприняты А.Я. Березняком как естественная и настоятельная необходимость для ОКБ. Опираясь на своих единомышленников и энтузиастов развития этого направления, А.Я. Березняк осуществил ряд организационно-технических мероприятий в обеспечение создания и развития этого направления, но на этом свою миссию не счел законченной. Он прекрасно сознавал, что успешное становление и развитие этого направления, требующего огромных затрат, соизмеримых с реализацией крупных научно-технических программ, невозможно только на инициативе энтузиастов: требуется неформальное содействие и внимание к этому направлению работ со стороны высокого и авторитетного руководителя. И такое внимание и содействие он нам оказывал, несмотря на свою занятость, что в значительной мере и предопределило успех этого направления, принесшего славу и высокий авторитет нашему ОКБ. Это прекрасный пример стремления и умения А.Я. Березняка ориентироваться на долговременную перспективу, а не на конъюнктурные сиюминутные цели.
     В 1963 г. мне, еще молодому специалисту, был поручен участок работ по проектированию и созданию трехстепенных динамических моделирующих стендов, положивший начало созданию стендов в нашем ОКБ.
     В процессе этой работы мне посчастливилось испытать на себе благотворное и стимулирующее влияние со стороны А.Я. Березняка как конструктора высокого профессионального уровня и эффективного руководителя-организатора, гармонично сочетавшего в себе эти недостающие некоторым нашим руководителям качества.
     Как инженер, А.Я. Березняк обладал удивительной способностью видеть узел или конструкцию сразу всю, в целом, или, как теперь говорят, с системных позиций. Удивительно, но факт: никогда до этого не занимаясь подобными специфичны ми устройствами, посмотрев 5-10 минут на чертежи или живую конструкцию, он мог безошибочно оценить эффективность принципиальных решений, указать, какой узел или конструкторское решение выпадают из ансамбля, чего где не хватает. У него было удивительное чутье на гармоничную конструкцию. Это явно характеризовало его высокий и абсолютный конструкторский профессионализм.
     Как руководитель-организатор, А.Я. Березняк умел простыми средствами добиваться поразительного стимулирующе го эффекта. Известно, что Александр Яковлевич любил посещать подразделения. Причем делал это как-то неформально, без предупреждения и эскорта. С доброжелательной улыбкой скажет, что зашел посмотреть, чем мы заняты, что у нас новенького. Просит всех заниматься своим делом, садится за стол, задает вопросы, беседует о наших делах, как партнер с партнером. Или сообщит, что у него была бессонница, в голову лезли всякие мысли, и он набрел на интересный вариант, например, заделки опор карданного подвеса. Возьмет лист бумаги и набросает эскиз. Дело не в этих эскизных набросках. Самим фактом своего внимания и искренней заинтересованности ходом и уровнем разработок он оказывал на нас сильное стимулиру ющее воздействие, побуждавшее к самоотверженной и творческой работе, в свою очередь приносившей нам большое удовлетворение.
     Свое понимание необходимости развития лабораторной базы ОКБ Александр Яковлевич подтверждал не только внимательным отношением к создателям этой базы, но при необходимости брался и за решение сложных организационно-тех нических вопросов. Вспоминается, как он сумел блестяще организовать изготовление рамы карданного подвеса стенда 3П-4. Убедившись в необходимости изготовления этой рамы цельнолитой и в отсутствии необходимых технологических возможностей у заводов, он обратился в министерство и добился приказания подмосковному литейному заводу изготовить такую раму. Выполнение этого задания потребовало радикальной реконструкции магниевого литейного производства завода: был изготовлен специальный блок из трёх тиглей со сложной летниковой системой, увеличен объем термопечи для закалки, изготовлена новая гальваническая ванна большой емкости. В результате были созданы уникальные отливки из магниевого сплава, одна из которых экспонировалась заводом в 1969 г. на ВДНХ как образец предельных литейных возможностей нашей промышленности. После в Главном техническом управлении Александру Яковлевичу выражали благодарность за то, что «своим» заказом он заставил «расшить» узкий участок на этом заводе, имеющем важное значение для нашей промышленнос ти. Изготовленные рамы установлены на стендах ЗП-4К и успешно «трудятся» в смежных организациях в Москве и Ленинграде, которым мы оказали и оказываем помощь в создании аналогичных баз полунатурного моделирования.
     Не секрет, что не всем из промышленности нравилось, что в нашем ОКБ развивается конкурентоспособная собственная база полунатурного моделирования и этим самым нарушается монополия некоторых организаций на контроль и оценку уровня эффективности разрабатываемых нами изделий. Нам пришлось пережить время, когда нам отказывали в заимствовании документации на готовые разработки технических средств моделирования, а когда мы приступили к собственным разработкам, пришлось оправдываться перед комиссией министерства относительно необходимости выполнения этих разработок.
     А.Я. Березняк считал, что полноценные комплексы полунатурного моделирования должны быть не только у нас, но и у наших смежников, с которыми мы связаны общими целями и задачами, – это облегчит решение наших собственных проблем как головной организации. Этим, в основном, и объясняется, почему А.Я. Березняк благожелательно отнесся к просьбам некоторых наших смежников по оказанию им помощи в создании аналогичных комплексов.
     А.Я. Березняк очень гордился нашими достижениями в области стендостроения, создания новых систем следящих приводов и их элементной базы, особенно тем, что мы здесь имели свое лицо. Эти разработки оказались более чем конкурентос пособными по отношению к аналогичным разработкам ведущих специализированных организаций, и свидетельствовали о высоком творческом потенциале и научно-технических возможностях ОКБ.
     Несмотря на столь заинтересованное отношение к нашим разработкам, Александр Яковлевич не одаривал нас ни наградами, ни высокими должностями, но возле него хотелось работать на пределе своих сил. Не потому ли, что он не делил своих сотрудников по принципу личной преданности, приязни или неприязни, а руководствовался объективными и справедливы ми критериями: реальными достижениями и вкладом в общее дело фирмы, уровнем профессиональных возможностей и полезности для дела. Не потому ли он и чувствовал себя хорошо на фирме, что он привлекал, а не отталкивал от себя способных работников. Они же, в свою очередь, будучи уверенными в объективной и справедливой оценке своего труда, платили фирме высокоэффективным трудом и реальными достижениями даже в тех случаях, когда наше ОКБ и не располагало, казалось бы, номинальными условиями для таких достижений.



      Якушев А.П.,
     начальник Смоленского филиала
     ФГУП ГосМКБ «Радуга»


      В 60-е годы выпуск ракет по документации МКБ «Радуга» был развернут одновременно на шести заводах Советского Союза, что требовало от Главного конструктора огромных усилий, умения убеждать руководство Министерства авиационной промышленности и Министерства обороны, заинтересовывать командование ВВС и ВМФ в высоком уровне и необходимости для Вооруженных Сил страны нового оружия, как правило не имевшего аналогов в стране и за рубежом.
      Надо отдать должное дальновидности стратегических планов Александра Яковлевича, его способности предвидеть события и продвигать разработки, находить надежных партнеров, порой рисковать, и многие его коллеги помнят, каких нервов и «шишек» ему это стоило. Производство ракетного вооружения в условиях самолетостроительной ориентации Минавиапрома, особенно после выделения в самостоятельные министерства МИНМАШа, МИНОБЩЕМАШа, передачи из МАП многих крупнейших заводов, не встречало восторга у чиновников МАП. Да и конкуренты, используя свои связи в руководстве страны, неоднократно подставляли ножку молодому, быстро завоевывающему авторитет коллективу МКБ.
      Первым крупным шагом молодого Главного конструкто ра стало развертывание серийного производства крылатых ракет в Смоленске, на заводе № 475. Продолжая работать по опытной и серийной тематике с Дубненским машиностроитель ным заводом, Александр Яковлевич подключал к ведущему все новые и новые предприятия.
      Необходимо особо отметить и более подробно рассказать о добрых отношениях А.Я. Березняка и коллектива КБ со смоленскими авиастроителями, так как, начавшись в 1955 году, они не прерывались ни на один день. Смоляне стали единственным партнером, с которым МКБ «Радуга» сотрудничает почти полвека.
      При активном участии Главного конструктора 25 апреля 1955 года был подготовлен и подписан приказ № 283 Минавиапрома СССР о начале работ в Смоленске по выпуску противокорабельных ракет КС. Главный рискнул и не ошибся, он увидел настрой людей, желание руководителей предприятия, городской администрации и партийных органов. И смоляне ни разу не подвели.
      В истории взаимоотношений со смоленскими авиастрои телями не припомнишь даже попыток переложить ответствен ность или вину за срыв сроков друг на друга. Из прорывов выбирались всегда вместе, и в этом огромная заслуга Александра Яковлевича Березняка, его человеческое, всегда доброе, мудрое понимание трудностей производства. Он неоднократно выезжал на завод, принимал непосредственное участие в ликвидации узких мест. Там же, на месте, часто в карандашом в руках, давал советы, указания, делился опытом.
     Начальник нашего филиала в Смоленске, в то время заместитель Главного инженера завода, вспоминает, как в начале шестидесятых годов ехали из Москвы в Смоленск после очередной «порки» в МАПе. В купе вагона А.Я. Березняк, Главный инженер завода В.П. Алфимов. Обсуждая «ценные» указания, полученные на коллегии, собственные переживания за положение дел, Александр Яковлевич говорил, что жизнь подсказывает поведение руководителя на крупных совещаниях: «Не лезь в бутылку, выскочишь – отчистят по полной программе в назидание всем присутствующим. Помолчи. Но и варежку жевать нельзя. Свои задумки надо продвигать. А мне перепадало нередко». И у нас в КБ неоднократно приходилось слышать березняковское «Не жуй варежку».
     Смоляне отмечают доступность Александра Яковлевича, принимал их он всегда вне очереди, запросто, всегда помогал. Когда приезжал на завод, не требовал пышных приемов, застолий, вел себя Главный на равных, исключительно просто, с ним приятно было общаться. По примеру руководителя к серийному производству с большим пониманием относились и его ближайшие помощники, ведущие специалисты и конструкторы КБ.
     Краткий перечень освоения и поставки ракет в «период А.Я. Березняка» Смоленским авиационным заводом: самолеты-сна ряды КС, фронтовые крылатые ракеты ФКР-1 (КС-7), крылатые ракеты КСР-2, КСР-11, сверхзвуковые высотные ракеты-мишени МВ-1 (КРМ), сверхзвуковые крылатые ракеты КСР-5, КСР-5П, КСР-5Н, низковысотные сверхзвуковые ракеты-мишени КСР-5НМ.
     10 июня 1965 года приказом № 118 Министерство авиационной промышленности приняло решение о выделении филиала ОКБ-155 А.И. Микояна в самостоятельное конструкторс кое бюро ОКБ-2-155 во главе с Главным конструктором А.Я. Березняком и создании на Смоленском заводе филиала МКБ, в частности, в приказе написано: «… организовать филиал ОКБ-2-155 на заводе № 475 численностью 50 человек для проведения работ по модернизации ракет разработки ОКБ-2-155, идущих в серийном производстве».
     Вспоминается эпизод, который связан с именем и находчивостью Александра Яковлевича. В годы создания и становления КБ и филиала в государстве было «модно» проводить постоянные сокращения численности, «экономика должна быть экономной». Покушались на специалистов «Радуги» и конкуренты. Нависла такая угроза над Смоленским филиалом. Главный конструктор предложил министерству и заводу обеспечить серийное производство на СмАЗе силами КБ и филиала. Это заинтересовало сразу всех: на заводе напрямую в производстве задействовались разработчики, серийно-конструкторский отдел завода сосредотачивал усилия на самолетной тематике, повышалась оперативность, специализация, исчезало дублирование и т.д.
     Такое решение в 1973 году утвердили у начальника 1 ГУ МАП. Вместо сокращения наш филиал получил прибавку численности в 20 человек, увеличение фонда зарплаты и площадей!
     Это, казалось бы, несвойственное для ОКБ решение, оформленное всего на один год, действует до настоящего времени, филиал врос в производство.
     Оставив заметный след в авиационной промышленности Александр Яковлевич, к сожалению, рано ушел из жизни. На примере организации содружества с коллективом Смоленского авиационного завода, обеспечения серийных поставок современной ракетной техники и перевооружения ВВС и авиации ВМФ видна роль и значение этого выдающегося конструктора, государственного человека.
     Дело Александра Яковлевича живет. Смоленский авиазавод и сегодня остается нашим самым надежным и верным партнером. Коллектив ФГУП «ГосМКБ «Радуга» им. А.Я. Березняка» гордится своим вкладом в послевоенное восстановление одного из старейших авиационных заводов и превращение его в передовое, крупнейшее предприятие области.
     В 2005 году мы и смоленские авиастроители отметим 50-летие совместной работы.